Гарри Товмасян: Рафаэль, многие связывают твой успех в этом году с болезнью и общим спадом в игре Федерера...

Рафаэль Надаль: ...жаль, что эти люди не связывают мои достижения с моим каждодневным, упорным трудом...

ГТ: Тем не менее, в начале года у Роджера был рецидив опаснейшей болезни...

РН: Скажем так - Австралийский чемпионат пока не является моим лучшим турниром (лучшее достижение Надаля на Australian Open - полуфинал; прим. S). Поэтому давайте смотреть другие турниры. Этот год был особенным для меня - еще в начале сезона я только и слышал о скором воцарении Новака Джоковича в качестве теннисного лидера. У меня же были несколько другие планы, которые осуществились на Rolland Garros и Wimbledon.

ГТ: Но на этом ты не остановился

РН: Да, турниры на харде, Олимпийские игры... Я очень хотел всего этого достичь, но все равно - я по привычке иногда думаю, что все это выиграл Роджер (смеется).

ГТ: Считается, что одним из компонентов успеха является то, что тебя тренирует родной дядя, а не наемный тренер.

РН: Да, в этом есть доля истины. Я очень обязан Тони и к тому же, если мы поссоримся, то все равно придется обедать вместе (смеется). Помимо профессиональных отношений у нас есть чувство семьи. Звучит банально и многие так говорят, но знаете - родную кровь нельзя заменить.

ГТ: Как ты считаешь, почему Роджер не имеет постоянного тренера?

РН: Дружище, может хватит говорить о Роджере? Я и так о нем все время думаю (смеется)

ГТ: Ладно, не будем о Роджере. А с Мирославой Вавринец, подругой Роджера, ты знаком?

РН: Конечно я ее видел на турнирах, на официальных мероприятиях. Мы обменивались парой фраз, но, как известно, я не силен в английском. Кстати, если бы я свободно говорил, может мы бы с Роджером были бы

близкими друзьями...

ГТ: Неужели?

РН: Ты не представляешь, как сближают столько совместных финалов (смеется)

ГТ: Тем не менее, последний сет в этом году на Rolland Garros ты выиграл у Роджера со счетом 6.0

РН: Случайно получилось (смеется). И потом, в прошлом году в Гамбурге я проиграл Роджеру сет и матч в итоге тоже с таким счетом. Так что мы квиты.

ГТ: Кстати, об английском языке. Не думаешь, что лидер теннисного тура должен все-таки владеть им?

РН: Да, согласен. Но пойми - времени катастрофически не хватает.

ГТ: На корте ты всегда очень серьезен. Я даже не помню, чтоб видел улыбку на твоем лице во время матча...

РН: Мне тоже хочется веселиться и я умею это делать. Но жизнь в теннисе очень коротка. Ты практически лишен детства, ты все время тренируешься, часто тебя преследуют травмы. Сколько людей тратит все свое детство и юношество, время и деньги своих родителей, чтобы потом оказаться во второй, третьей или какой-то там сотне в рейтинге. Нет уж, улыбаться и веселиться я буду потом. В каждом матче я максимально собран, я никогда не планирую - этот матч нужно выиграть ради очков, а этот - можно и проиграть. Во мне слишком силен страх оказаться проигравшим свою карьеру.

ГТ: Но многие успешные теннисисты находят время и для веселья и для пародий других игроков...и для написания книг.

РН: Ты говоришь о Новаке? Эй, этот парень пока что выиграл только 1 турнир Большого Шлема, хоть и играет просто фантастически. Я тоже не против написать книгу. После завершения карьеры.

ГТ: Когда ты собираешься это сделать?

РН: Слишком рано об этом думать, но когда бы это не случилось, я собираюсь уйти из тенниса самым титулованным игроком в истории.

ГТ: Ты собираешься побить рекорд Сампраса по количеству выигранных Больших Шлемов?

РН: Нет, для меня более привлекателен мифический Большой Шлем («сделать Большой Шлем» - выиграть все 4 турнира Большого Шлема в один год - прим. S). Его выигрывал только один человек и то в 60-х годах. Я не прочь побить рекорд Сампраса, но не забывайте о достижении Агасси  - он выигрывал, хоть и в разные годы, на всех турнирах Большого Шлема. Выиграть все - вот моя задача.

ГТ: Недавно твоя подруга стала посещать твои матчи. Это не давит?

РН: Да нет, я же взрослею и у меня должна быть девушка (смеется).

ГТ: Теннисисты, за редким исключением, очень корректно относятся друг к другу. Что ты испытываешь по отношению к своим соперникам?

РН: Во время матча нет никаких романтических эмоций. По ту сторону сетки стоит человек, который мечтает отобрать у тебя победу, не дать тебе ни одного очка, забрать у тебя трофей и помешать тебе достичь успеха. Что я могу чувствовать в такие моменты? Это как на корриде - матадоры очень любят быков, но на арене - либо ты убьешь, либо умрешь. Все что я хочу во время матча - это уничтожить врага, потому что иначе он уничтожит меня.

ГТ: Есть люди, чье мнение о твоей игре имеет для тебя значение? Кроме Тони Надаля?

РН: Пожалуй, нет. Хотя Роджер, я думаю, может сделать правильные замечания. Но не делает (смеется).

ГТ: Ты упомянул, что у теннисистов не бывает детства...

РН: Есть вещи, которыми я все-таки не жертвовал - например, матчи «Реала», купание в море...

ГТ: Рафаэль, вообще я поражен. Перед нашей встречей я прочитал много твоих интервью, но они все, лишь за некоторыми исключениями, были практически одинаковыми. Я даже вывел некую формулу - сначала ты говоришь о текущих турнирах, потом о Роджере, потом о планах. Я даже не ожидал услышать и половины того, что услышал...

РН: Не все журналисты понимают мой английский (смеется). Тебе повезло - ты говоришь на испанском.

ГТ: Ты читаешь книги, ходишь в кино?

РН: Вопросы про теннис уже закончились?

ГТ: Не могу не спросить. Всем телезрителям, миллионам твоих поклонников, всем любителям тенниса хорошо известна твоя привычка перед каждым розыгрышем поправлять шорты...эээ...в задней части. Все теряются в догадках - почему?

РН: Я не буду лишать людей тайны - пусть считают, что это ритуал на удачу (смеется). Хотя я этого не замечаю, видимо делаю непроизвольно.

ГТ: Почти, как Майкл Джексон кладет руку себе на ширинку... То есть если не поправишь сзади шорты - проиграешь матч?

РН: Так и есть (смеется)