2009 год
Режиссер Ларс фон Триер
В ролях: Шарлотта Гинзбург, Уиллем Дефо

Сюжет таков: пока супружеская пара ублажает друг друга любовными играми, их маленький ребёнок, увидев эти непонятные детскому сознанию телосплетения, кончает с собой, выбросившись из окна. Засняв всё это на чёрно-белую плёнку, красиво замедлив движение и наложив на всё музыку Генделя, Триер создал многообещающее начало. Но это всё цветочки. Триеровские ягодки прячутся в кустах, а точнее - в лесу.

- Всё обязательно изменится.
- И станет ещё хуже?
- Да, станет хуже.

И действительно, можете быть уверенными, станет. Муж (Уиллем Дефо), профессиональный психотерапевт, пытается собственноручно вылечить свою жену (Шарлотта Гинзбург) от горя и помочь ей справиться со всеми страхами, пройдя три уровня страдания: скорбь, боль, отчаяние. Для этого семейная пара уезжает в лес (кстати сказать, давний триеровский источник страха, который режиссёр запечатлел в своей дипломной работе «Картины освобождения»). Там-то и разыгрываются «сцены из супружеской жизни» по-триеровски: несчастная мать, пытаясь забыться в садо-мазохистском сексе, постепенно проявляет свою ведьминскую натуру; а не менее несчастный отец, потерпевший поражение со своим психотерапевтическими упражнениями, поступает, в конце концов, с ведьмой так, как поступали испокон веков - сжигает её. Но всех не перебьёшь!- злорадствует Триер, усеяв последний кадр сотней идущих женщин, потенциальных, надо понимать, ведьм.

Ну и как ему это всё в голову пришло? Элементарно! Было Ларсу плохо: ничего его не радовало, ничего не увлекало. Одни сплошные кошмарные сны и страхи. Оно и не удивительно: однажды режиссёр сам честно признался, что боится всего на свете, кроме кинематографа. Вот и расхаживал Ларс туда-сюда по лесу со своим айподом и всматривался в лицо природы, чтобы почерпнуть оттуда вдохновение. Да и собственной персоной не брезговал: заглянул и в себя. Заглянул и ужаснулся: сколько гнили внутри. И не надо снобистски думать, что эта гниль сугубо триеровская. «Всё у нас общее!»  - это не только коммунисты, это ещё и Юнг сказал (последователем которого и является герой фильма). Вот и решил Ларс из всей этой коллективной гнили смастерить фильм. Да такой - чтоб людей перед экраном выворачивало. Ларсу как раз это и надо: ему очень любопытно посмотреть, что у человека внутри, и поковыряться во всём этом. Кишки там разные, фобии, сексуальная одержимость, непонятные голоса, мясо, насилие, чувство вины, кровь, крик, стон - хоть что-то из этого списка найдётся у каждого. Вот если быть слабонервным, то непременно всем этим добром и стошнит при просмотре «Антихриста».

И для чего же он это сделал? Ведь сумел режиссёр в своё время шокировать всех «Танцующей в темноте», не опустившись при этом до такого откровенного насилия и порнографии, как в «Антихристе». Но в том-то и дело, что уже сумел. А зачем повторять то, что уже когда-то получилось? Тем более раз речь идёт об избавлении от своих страхов, о чувстве меры можно забыть. Всадить нож в тело мало, надо непременно расковырять огромную дырку и покопаться в ней. Покопаться в дырке мало, надо непременно привинтить к ноге какую-то железную штуковину. Привинтить штуковину мало, надо непременно обрезать ножницами гениталии, да так, чтоб Ким Ки Дук со своими крючками из «Острова» с завистью курил в сторонке... Всего-то ему мало. Везде-то ему не хватает. Конечно, «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало», поэтому, памятуя о том, что так Триер просто избавляется от своей депрессии, хочется на протяжении всего фильма периодически спрашивать, отвернувшись от экрана: «Ну что, Ларсик, отпустило? Угомонился?..». Но отпускает его не скоро: обещанные три части растягиваются до четырёх, которые Триер потом ещё и эпилогом лакирует.

В этом неумении вовремя остановиться Триер, гордо назвавший себя «мастурбатором экрана», напоминает человека, который никак не может кончить. И здесь два варианта: либо депрессия действительно была настолько сильной, что Триер полностью лишился контроля над собой; либо, что вероятнее, прекрасный провокатор и манипулятор, датский режиссёр намеренно не погнушался впасть местами в безвкусицу, зато заставил признать его картину самой яркой премьерой этого года. Удивить современного зрителя трудно. Но Ларсу фон Триеру действительно это удалось. В конце концов - самый громкий провал и самый громкий успех не так сильно отличаются друг от друга. Главное здесь - эпитет «громкий». Вот и крик Триера стал погромче «Крика» Мунка.  

А фильм всё-таки мог получиться замечательным, остановись Триер вовремя. Во-первых, окончательно отказавшись от провозглашённых принципов Догмы и попунктно нарушив каждую из 10 собственных заповедей, Триер очень старательно поработал над изображением, достойным аплодисментов. Во-вторых, пересмотрев свой художественный метод, Триер всё-таки остался верен своим взглядам на жизнь. Он по-прежнему смеётся над докторами, попадающими рано или поздно в капкан собственных врачеваний (как и медик в «Эпидемии»). Его идеалисты так и остались беспомощными теоретиками (как и «писатель» Том Эдисон в «Догвиле»). Женщина по-прежнему только выглядит невинной жертвой обстоятельств, а на самом деле хранит в себе таинственные тёмные силы и тягу к разрушению (как и Грейс в том же «Догвиле»). Но что до тёмных сил, то Ларс фон Триер зашёл в этот раз дальше, чем обычно. И если Базаров у Тургенева предлагал видеть в природе не храм, а мастерскую, и человека в ней - работником,  то Триер смело назвал природу церковью сатаны, а человека в ней -  его послужником. Насчёт мужчины у Триера есть ещё сомнения, а вот с женщинами всё ясно как Божий день. Точнее - темно как дьявольская ночь.

Не сказать чтоб Ларс ошарашил своими выводами. Режиссёр на самом деле весьма последователен: заявив однажды, что нет более сатанинской идеи, чем сотворение этого мира и несчастного человека в нём, Ларс просто сгустил свои рассуждения в кинообразы. И тот, кто ни разу, столкнувшись лицом к лицу с природой, не думал, что есть в ней что-то дьявольское, а во всей жизни что-то садистское, пусть первым бросит в Триера камень... Хотя судя по отзывам в прессе, самого Ларса фон Триера за грудой камней уже не видать.

Разножанровым фильмам всегда доставалось камней больше, чем другим: слишком сложно понять, с какого бока подходить к таким картинам. Но раз боков много, то и налетать можно со всех сторон. «Антихриста» можно смотреть как ужастик, со всеми жанровыми элементами - лес, одинокий домик, страх, галлюцинации, колюще-режущие предметы, оживающие трупы... «Антихрист» вполне потянет на порно - эстетское, если замедленно и под музыку Генделя, или бытовое, если быстро и в тишине. Конечно же, «Антихрист» - это ещё и комедия, потому что лиса, произносящая триеровским голосом слова: «Хаос правит!», и Шарлотта Гинзбург, бегающая за окровавленным мужем с лопатой в руках и требующая признания в любви, -- это, как минимум, весело. Но не стоит забывать, что последний фильм Ларса фон Триера - это в первую очередь натуралистичная драма, рассказывающая о всех ужасах человеческой подноготной:  чувстве вины, дремлющем до поры до времени бессознательном, самобичевании, эскапических попытках, невозможности справиться с горем ...

- Ты меня любишь?
- Да.
- Тогда ПОМОГИ мне.

Этот диалог и последующее бессилие мужской рациональности и добрых побуждений оставляют след глубже, чем экспрессивно-кровавые кадры. А встать и уйти от перенапряжения хочется не при виде вывернутых наружу внутренностей, а когда Шарлотта, взятая крупным планом, орёт, что ни в чём нет смысла.

И всё-таки досидеть надо до конца. Ну, хотя бы для того, чтобы услышать реакцию зала на последние слова: «Посвящается Андрею Тарковскому». Возмущение, откровенный смех, недоумения: «Чего же это он свои «страсти антихристовы» нашей кинолегенде посвятил?». А почему бы, собственно, и нет? Во-первых, последний кадр с просветлённым ликом Уиллема Дефо и идущим по полю табором женщин уж очень какой-нибудь советский фильм напоминает, а для Триера Тарковский - это и есть весь российский кинематограф. Во-вторых, ещё в «Самом главном боссе» Ларс признался в любви нашему киноклассику, вставив фрагменты из его «Зеркала». Но признание получилось какое-то вяленькое, и в «Антихристе» Триер повторил свою попытку. Можно найти какие-то сходства в перенасыщении символикой, можно противопоставить религиозность одного и возрастающий атеизм другого. Но можно этого и не делать. Ведь в конце концов, когда ребёнок рисует открытку, чтобы поздравить маму, никто не будет упрекать его в том, что мама вышла совсем на себя не похожей. И даже если рисунок получился страшненький, дарит-то он маме с любовью.  
 
Зрителям на заметку: Надо просто понимать, что Триер ставит над вами эксперимент, играет с вашей психикой и делает всё, чтобы вы оказались слабее его живописных страхов. Надо просто понимать, что Ларс любым путём пытался выйти из творческого и бытийного кризиса, и простить ему наперёд все ужасы арт-терапии. Надо просто понимать, что в некоторых моментах Триер откровенно смеётся над зрителем, либо предлагает посмеяться вместе с ним... Но даже если вы всё это прекрасно понимаете и раз десять, не зажмуриваясь, смотрели на разрезанный лезвием глаз в бунюэлевском «Андалузском псе» (т.е. с нервами у вас всё слишком в порядке), вы не застрахованы от ночных кошмаров, где вам будут мерещиться окровавленные внутренности лисы, лань с торчащим из её тела оленёнком, ну или, в лучшем случае, закатывающая от удушья глаза Шарлотта Гинзбург. Последняя, надо сказать, получила приз за лучшую женскую роль в Каннах заслуженнее некуда: то, на что она отважилась, сможет сыграть не каждая актриса. Весь зрительный зал практически лично переспал с Гинзбург - настолько подробно Триер зафиксировал её голое тело.

«Странно, что я должен извиняться за то, что я сделал. Это я вас пригласил, вы у меня в гостях». Оцените ещё раз объективно способности собственной нервной системы, прежде чем решитесь снова позвонить в дверь Ларса фон Триера. Хозяин гол и с плёткой в руках... хотя по-прежнему чертовски талантлив! Вы предупреждены.
 
Ну и последний совет: если вы всё-таки решились смотреть «Антихриста» (а процентов 80 из 100, что так оно и есть), делайте это на голодный желудок. Поверьте на слово: так будет лучше!