В отличие от "Синей птицы" герои Муратовой так и остаются в стороне от праздника жизни
В отличие от "Синей птицы" герои Муратовой так и остаются в стороне от праздника жизни

Мелодия для шарманки

Когда на экраны вышел фильм «Два в одном», все заговорили о том, что Кира  Муратова повеселела и подобрела. Она уже «не ставила этой планете ноль», ни в чём не упрекала, на общество открыто не покушалась. Выбрала себе отдельных персонажей, а над ними и посмеяться можно. Они же далеко. Они же не мы. Успокоилась,  - можно было подумать. Ан нет. Расскажу-ка я вам сказочку, - решила Кира Муратова. Сказка - это хорошо, сказки мы любим. Но сказка у Муратовой не волшебная. Сказка у неё жизненная, а оттого - жестокая.

Анна Меликова

Рейтинг:

  • Currently 5/5
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

5/5, голосов: 5

2008 г.
Режиссер Кира Муратова
В ролях: Рената Литвинова, Георгий Делиев, олег Табаков, Нина Русланова и другие

Жили-были сестрица Алёнушка и братец... нет, не Иванушка, братец Никита. Померла у них мама, и отправились они в путь далёкий... нет, не в лес, не к бабушке, а в славный город Киев искать Алёнушкиного отца, который к Рождеству ей открытки шлёт - заботится, значит. И стали им попадаться на пути... нет, не лешие и не Баба-Яга с Кощеем Бессмертным, а люди, простые люди, которые от нечисти лесной мало чем отличаются. Запугали они несчастных деток. Тут бы самое время, по законам сказки, волшебному помощнику явиться, да перевелись у нас волшебники. Нашлась одна красотка в шубе и со сверкающей короной (Рената Литвинова), да и та подделкой оказалась. «А был ли мальчик?» - хлопая ресницами, многозначительно спрашивает «волшебница». Был. Да замёрз и от голода помер. Вот и сказки конец. И  не молодец, кто просто слушал. Слушающих у нас много, действующих - мало.

Литературных прототипов у сестрицы Алёнушки и братца Никиты немерено: здесь и русские народные сказки, и «Мальчик у Христа на ёлке» Достоевского, и «Девочка со спичками» Андерсена, и, может, даже Тильтиль с Митиль Метерлинка (то, как голодные дети смотрят в окошко благополучных семей и наблюдают за праздничным столом, напоминает подобный эпизод из «Синей птицы»). Только Муратова, в отличие от её литературных предшественников, радикальнее и жёстче. У метерлинковских детей она отнимает «синюю птицу» (пап своих они так и не найдут), у героев Достоевского с Андерсеном - последнюю надежду на Бога. В рассказах двух классиков конец не выглядит столь жестоким и несправедливым, как у Муратовой: их умершим детям уготовлена «ёлка у Христа» и празднование Нового года на небесах вместе с покойной бабушкой. Ничего подобного у Киры Георгиевны нет. Безжалостная? Нет - человечная. «Кира - атеистка, но она добрее большинства верующих», - парировала Рената Литвинова, защищая своего любимого режиссёра. Не перекладывая ответственность на Бога и не ожидая высшей справедливости, Кира Георгиевна Муратова пытается в сотый раз объяснить людям, что помогать нужно здесь и сейчас, потому что потом будет поздно. Потом не будет ничего - ни ёлок, ни Нового года, ни птиц...  И, пожалуй, единственное, что всё же оставляет робкую надежду в муратовском фильме, - это звучащая в самом конце песня Земфиры «Во мне». Полная любви и света, эта песня превращает бескомпромиссную точку в многоточие, говорящее, что всё самое важное - не где-то наверху, а внутри самого человека. И значит, добро и чуткость нужно искать в нём же.

7252.jpg
По-взрослому грустная и задумчивая, но по-детски варварская Муратова любит сталкивать в своих фильмах актёров с неактёрами, взрослых с детьми, показывая, что в каждом человеке есть актёр и в каждом актёре - человек. Дети, задействованные почти в каждом фильме Муратовой, редко становились главным персонажами. До «Мелодии для шарманки» исключением был только трагический фильм «Дети подземелья», который безбожно покромсали по приказу советской власти, вынудив Муратову отказаться от своего детища, поменяв название на «Среди серых камней» и поместив в титрах вместо настоящего  имени режиссёра первый попавшийся псевдоним - Иван Сидоров. «Вся моя жизнь в кино - одна только травля. (...) Вы же видите, что я вкладываю в это всё, что есть во мне живого. Не портьте, пожалуйста, этот фильм», - писала Муратова директору Одесской киностудии. Не увидели. Или наоборот - именно потому, что увидели живое, травлю продолжили. И вот спустя 26 лет Кира Георгиевна вновь обратилась к теме «детей подземелья», только много воды утекло с тех пор и «подземелье» очень изменилось.

Нынешнее «подземелье» вовсе не серое и не мрачное. Оно - яркое, пёстрое, шумное. Настоящий праздник жизни, праздник, на который кого-то забыли позвать, потому что платить за вход нечем. Не случайно в качестве декораций для первой части фильма Муратова выбрала киевский вокзал - воплощение абсурдного сочетания роскошной мозаики, хрустальных люстр и позолоты с затхлым запахом, бомжами и брошенными детьми. То, что потом Кира Георгиевна вытворяет с пространством, поражает (хотя проделывает она такое не первый раз: эффект перетекания одного мира в другой Муратова использовала и в «Астеническом синдроме», когда внутрь одного фильма помещался другой, и в «Два в одном», где реальная жизнь театральных подмостков сменялась поставленным на сцене спектаклем). Не применяя никакие особые кинематографические уловки, а просто соединив отснятые в Киеве и Одессе кадры, она создаёт новый город, где есть волшебные ходы и заколдованные дверцы (тем, кто хорошо знает эти два города, будет особенно любопытно посмотреть на их сказочный гибрид). Всё блестит, всё переливается, всё поёт и танцует. Прямо бенефис Верки Сердючки, а не город. Только вот никто никого в этих блёстках не замечает. Вот и получается, что этот мир весь в мишуре, которая сверкает как сказочная, а волшебства от неё - никакого.

kinopoisk.ru-Melodiya-dlya-sharmanki-703671.jpg
Согласно «Морфологии Волшебной сказки» Проппа, сказочным героям обязательно должны повстречаться на пути как «вредители», так и «волшебные помощники». В муратовской сказке нет ни тех, ни других. У неё все - половинчатые. Не случайно в этом фильме нет ни одной главной роли, отведённой кому-либо из взрослых. Громкие имена - Рената Литвинова, Олег Табаков, Нина Русланова, Наталья Бузько - стоят в афише исключительно с целью раскрутки киноленты. Все эти актёры, исполняющие первоклассно свои роли (наверное, самым большим потрясением стала Русланова, которую едва ли можно отличить от настоящего бомжа, пугающего людей на киевском вокзале), - лишь второстепенные персонажи, случайные прохожие. Муратовские «второстепенные люди» раньше были таковыми потому, что никогда не умели «по-настоящему быть жестокими(...), их всегда что-то останавливало». Современные же герои не могут быть по-настоящему добрыми. Они ничего не доводят до конца: искренне намереваются помочь детям, а потом обкрадывают их; собираются отблагодарить, а потом забывают о них; берут над ним шефство, а потом перепоручают другим... Быть может, именно это «недо» более жестокое, чем изначальный отказ. От злого героя ты хотя бы не ждёшь никакой помощи. А когда тебе дают надежду, а потом её отнимают, перенести это гораздо сложнее. «Я  не негодяйка! Это только так кажется, если не вникать», - произносит одна из неосознанных «вредителей». Отчасти она права: любому злу можно найти оправдание, если вникнуть. А не надо вникать! - говорит Муратова. У равнодушия не должно быть причин.

Но сложно не быть равнодушными, если всюду мерещится обман. Всё тот же Пропп настаивал на появлении в сказке «ложного героя». Такими ложными героями предстают другие бездомные дети, профессионально попрошайничающие заранее заготовленным, лживым текстом. И что здесь курица, а что яйцо, да и вообще - кто появился на свет раньше, понять очень сложно: то ли всему виной дети-обманщики, из-за которых уже невозможно верить настоящим нуждающимся; то ли - сами люди, допустившие участие детей в этом взрослом «бизнесе».

То, что у нас такое время, когда вопрос поставить важнее, чем дать на него ответ, мы все уже в курсе. И всё-таки с детским упорством хочется то и дело вопрошать: «Где же выход?». Наверное, их много, если постараться найти. На пресс-конференции, прошедшей в рамках ММКФ, Рената Литвинова сформулировала свой вариант: «Если есть хоть чуть-чуть лишнее, надо делиться». Лишним делилась с нищенкой и её героиня в «Настройщике». И конечно, «если вникнуть», то вряд ли  этот персонаж можно назвать искренне щедрым: делилась Лина лишь потому, что физически уже не могла съесть заказанные от жадности роскошные блюда. Но самой нищенке, по большому счёту, важно было лишь то, что она поела. А вникают в суть вопроса пусть философы или моралисты.

Кира Георгиевна - не из их числа. Она  - стопроцентный, чистый кинематографист, стоящий особняком от всего постсоветского кинонаследия. Русская румынка, живущая в Одессе, снявшая последний фильм исключительно на деньги Украины (Россия от финансирования полностью отказалась - видимо, тема беспризорников и «рака совести» по-прежнему кому-то не угодна), но не понимающая украинского языка, Кира Муратова живёт между странами, между мирами, между правилами и законами. Может, именно поэтому, к ней у нас относятся примерно так же, как к Роб-Грийе во Франции: все бесспорно уважают, но мало кто любит. Оно и ясно: Кира не только искалывает правдой глаза, но и преподносит эту правду в сложной, многих раздражающей форме. Что за монструозные типажи? Зачем они по десять раз одно и то же повторяют? Откуда столько зверства? Конечно, проще говорить о русской духовности, снимать красивые долгие планы с видами церквей и речушкой и наделять персонажей литературным языком (не гнушаясь при этом матерцой для затравки). Только оглядитесь по сторонам: так ли преувеличенно гротескна Кира, как кажется на первый взгляд? Олег Табаков, сыгравший в фильме одну из ролей, не устаёт повторять, что «Кира предупреждает о человеческой глухости и людской разобщённости». Только она уже не предупреждает. Время тотального равнодушия наступило явно не вчера. Говорить об этом Кира начала ещё в «Астеническом синдроме», зафиксировав истерию и вытекающую из неё спячку времени. Сейчас Муратова уже без предупреждений даёт по морде заплывшему жиром и развратом обществу.

«Я люблю смотреть, как умирают дети», - эпатировал в своё время Маяковский. Чего-чего, а вот этого зритель у нас точно не любит. Что-то щемит у него там внутри, и лучше ему такое не показывайте. Ах, не любите? Нате вам! Дети умирают ежедневно. Вы этого не знали? Конечно же, знали. Так почему же вы так возмущаетесь, когда вам демонстрируют это на экране? Ах, вы ждали сказку с хорошим концом? Кира Георгиевна намеренно нарушает все законы русских народных сказок, чтобы показать: что-то сломалось в этом мире, раз механизм сказочных часов перестал работать. Не тикает, чёрт подери!

«Господа, все мы в зеркале славные!» Но милое отражение в зеркале ещё ни о чём не говорит. А что если перестать собой любоваться да вокруг посмотреть?...

Господа, беда у нас со сказками!

Оставить комментарий:

You need to upgrade your Flash Player This is replaced by the Flash content. Place your alternate content here and users without the Flash plugin or with Javascript turned off will see this. Content here allows you to leave out noscript tags. Include a link to bypass the detection if you wish.

Для подписки на все обновления по email (раз в сутки) введите Ваш адрес:

Etoday - ежедневный интернет журнал: последние новости, фото знаменитостей, мода, спорт.