2010 г. Режиссер: Майкл Роу. В ролях: Моника Дель Кармен, Густаво Санчес Парра, Марко Запата и другие.

В фильме «Високосный год» Майкла Роу, получившем приз за лучший дебют на последнем Каннском фестивале, соблюдено одно из трех классицистических единств - единство место. На протяжении полутора часов камера не покидает квартиру девушки Лауры - молодой, крайне несимпатичной мексиканской журналистки, проводящей все свои дни за разговорами по телефону, просмотром телепрограмм, едой и сексом с разными мужчинами (либо собственноручным ублажением во время подглядывания за соседями). При этом Лаура до умиления инфантильна (она носит пижаму с овечками, вешает на стену сердечки, обклеивает ноутбук цветочками) и, как и полагается девушке в ее возрасте, читает книгу Фромма «Искусство любить». 

Две грани ее сущности (Лаура-ребенок и Лаура-женщина) становятся еще более очевидными, когда в ее монотонной жизни появляется любитель жесткого секса Артуро. Возникший между ними странный садомазохистский союз делает обоих, похоже, вполне счастливыми. Лаурина тяга к саморазрушению становится понятной, когда после очередного секса с тушением окурков о тело она рассказывает Артуро о погибшем четыре года назад отце, который, судя по всему, был для нее не только родителем, но и первым мужчиной.

По прошествии каждого дня Лаура зачеркивает в календаре число. Фильм начинается с 1 февраля. 29-ое, обведенное красным, изначально готовит зрителя к какому-то важному событию, которое должно произойти с Лаурой. Но ее жизнь настолько ничем не примечательна, что на протяжении всего фильма не возникает никаких идей насчет этого дня. Кажется, что девушке нечего ждать, и ее бессмысленное существование не предполагает никаких событий. Тем ценнее финал. 

2009 г. Режиссер: Лука Гуаданьино. В ролях: Тильда Суинтон, Флавио Паренти, Эдуардо Габбрьеллини, Пиппо Дельбоно и другие.

«Я есть любовь» - это классика, рассказанная современным языком. По атмосфере фильм напоминает киноленты Лукино Висконти или эпические романы наподобие «Будденброков» Томаса Манна, а эмоциональная камера и искусный монтаж создают особый визуальный облик фильма, который местами похож то на картины импрессионистов, то на живопись Пикассо с его искаженными от слишком близкого созерцания пропорциями.

Фильм начинается с празднования дня рождения, на котором собирается все итальянское аристократическое семейство, но само название картины заранее указывает на то, что дальнейшие события будут крутиться вокруг одного «я». Этим «я» становится невестка Эмма (великолепная Тильда Суинтон, для которой Лука Гуаданьино специально написал эту роль) - эмигрантка из России, много лет назад покинувшая родину, чтобы обосноваться в Италии вместе со своим богатым мужем, текстильным магнатом, в его роскошном доме. Годы прошли. Дети выросли. От жизни вроде бы больше ничего ждать не стоит. Близкие называют Эмму странным именем «Китеж», что означает затонувший город. Таким затонувшим в чужих обычаях и нравах городом, по задумке Гуаданьино, и должна быть Эмма. Но этот «город» скрывает старые сокровища (воспоминания, чувства, желания), которые в любой момент могут вырваться наружу (повествование периодически дробится нарезкой ничем не мотивированных кадров). И они вырываются. Вкус к новой жизни у Эммы пробуждает друг ее сына - повар Антонио (профессия явно не случайна), с которым у Эммы завязывается страстный роман: сначала гастрономический, затем - плотский.

Один из самых прекрасных моментов фильма - сцена любви между Эммой и Антонио, полностью состоящая из крупных планов тел, цветов, травы и насекомых. Благодаря такой визуальной близости человеческое тело само становится похожим на пейзаж.

Важную роль играют дети Эммы - дочь, осмелившаяся признаться в своей любви к подруге, и сын, который единственный из всей семьи может говорить с Эммой по-русски. Дочь воплощает собой свободу и независимость от чужого мнения. Сын - связь с прошлым. Поэтому когда сын погибает и, следовательно, дверь в прошлое окончательно закрывается, а перед глазами - пример дочери, отстоявшей свое право на табуированную любовь, от бунта Эмму больше ничего не удерживает. Она превращается в эдакую ибсеновскую Нору, которая сбрасывает с себя прежнюю роскошную одежду, натягивает штаны и сбегает из своего «кукольного домика»... И все это под оперную музыку авангардиста Джона Адамса. Немного странно, но впечатляет.

Как и в фильмах Висконти, история одного семейства у Луки Гуаданьино - это история о современной аристократии как таковой и протест против ее устоявшихся законов. 

2009 г. Режиссеры: Серж Бромберг, Руксандра Медрея. В ролях: Роми Шнайдер, Серж Реджани, Бернис Бейо, Жак Гамблен.

Иногда режиссеры подобно археологам раскапывают нечто ценное, никем не виданное, и эта находка вызывает огромный интерес у публики. В данном случае археологом выступил Серж Бромберг, а находкой, которую он представил на общественный суд, стал незавершенный фильм французского режиссера Анри-Жоржа Клузо «Ад», который тот начал снимать в 1963 году. Все имеющиеся материалы Бромбергу передала вдова Клузо, и режиссер постарался воссоздать «Ад», сопроводив кадры из фильма репликами съемочной группы, работавшей с Клузо.

Поначалу кажется, что, появись «Ад» в конце 1960-х, он действительно стал бы легендарной кинолентой своего времени и внес бы существенный вклад в развитие киноязыка. В основе фильма лежала извечная тема ревности. Однако чувства, граничащие с клиническим случаем, были лишь отличным поводом для экспериментов с формой. Все события, происходящие в реальном месте и времени, сняты на черно-белую пленку, а фантазмы и кошмары мужа-ревнивца - на цветную. Операторская работа порой должна способствовать визуальному оргазму, создавая ритмическими наездами-отъездами эффект полового акта. Однако чем больше на экране появляется отснятого материала, тем меньше верится в то, что «Ад» могла ждать какая-либо другая судьба, кроме неосуществления. Это подтверждает и съемочная группа, которая признается, что зачастую сама не понимала, что она делает и когда всему этому наступит конец. В своем экспериментаторстве Клузо не знал меры. Он был похож на ребенка, дорвавшегося до аттракционов и пытающегося покататься на всех качелях сразу. Не желая отказываться от традиционного нарратива (в фильме четко прописан сюжет), Клузо местами тяготел к полной абстракции. Вопрос, как это должно было сочетаться друг с другом, так и остался открытым.

Хотя, конечно, поклонники Роми Шнайдер, игравшей «этот смутный объект» ревности, были бы счастливы, если бы Клузо осуществил свою безумную идею: вряд ли в каком другом фильме она появлялась в столь разных образах (например, с фиолетовыми губами и полиэтиленом на голове).